На миг Нэнси захотелось последовать за ним, но потом она решила, что лишь потеряет время. Человек, разгромивший гостиничный номер, не стал бы задерживаться поблизости. Мистер Само Дружелюбие уже был далеко. Так она надеялась.

Для начала надо было выяснить, что он искал.

Боясь, что за номером могут следить, Нэнси опустила шторы и погасила свет. Лампы дневного света в ванной было достаточно. Не зная, с чего начать, она стала ходить между грудами одежды и книг на полу. Ей в босоножку попал обрывок газеты, и подняв его, она увидела заголовок статьи о нелегальных иммигрантах.

Заметка была обведена красным маркером, и Нэнси предположила, что это сделала Ким. Это в ее духе — беспокоиться об обездоленных. «Если я внимательно присмотрюсь, — подумала Нэнси с улыбкой, — то обязательно найду письмо, которое она написала редактору об ужасном положении, в котором находятся нелегалы».

Но поиски письма успехом не увенчались. Она метнула газету в корзину и направилась в ванную. Шкафчики для предметов гигиены как нельзя лучше годились на роль тайников, и возможно, мистер Само Дружелюбие не потрудился заглянуть туда.

Увы! Мастер вытряхнул каждую баночку и флакончик и бросил их в раковине. Даже зубные щетки валялись на туалетном столике, словно здесь пронесся ураган.

Нэнси уже уходила из ванной, когда ее осенило: зубных щеток было две. Она вернулась и посмотрела снова. Все верно, щеток две: синяя, изрядно потрепанная, и красная, без единого согнутого волоска.

«Ким снимала номер одна, — напомнила она себе. — Или не одна?» Нэнси внимательнее посмотрела на туалетный столик. Один шампунь и один бальзам-ополаскиватель. Одна зубная паста и один дезодорант. Две расчески, на одной много светло-коричневых волос, на другой несколько длинных черных.