«Хорошо, — подумала Нэнси. — Ким могла купить еще одну зубную щетку, но пользоваться этой расческой с черными волосами она никак не могла. А раз с собой в поездку она никого не брала, то значит уже оказавшись здесь предложила какой-то девушке остановиться у нее».

Нэнси вернулась в комнату в поисках других свидетельств присутствия в номере второго жильца. И нашла их в корзине для бумаг. Юбку и блузку любительского покроя, без ярлычков, запачканные и измятые. Даже если когда-то они и выглядели прилично, Нэнси знала, что это были не вещи Ким. Прежде всего, это был не ее стиль. Ким никогда бы их не надела. Кроме того, Ким ненавидела шить. Пока с ее блузки не отваливалась последняя пуговица, она не брала в руки иголку с ниткой.

Нэнси разглядывала юбку и блузку, как вдруг услышала шаги в коридоре. Когда они остановились у двери, она как можно тише присела за кроватью и прислушалась. Это Мастер? Он что-то заподозрил и вернулся? Шаги покрутились на месте, затем растаяли вдали.

Переведя дыхание, Нэнси опустила голову и неожиданно ее взгляд упал на снимки из фотокабинки, лежащие на коврике у ее ног. Подняв их осторожно, как будто они могли внезапно раствориться в воздухе, Нэнси принялась их изучать. На первом была одна Ким, кривляющаяся перед камерой; на втором была Ким и еще одна девушка. На всех остальных была вторая девушка, очень симпатичная, с длинными черными волосами, но ни на одном снимке она не улыбалась и везде смотрела в камеру испуганными, недоверчивыми карими глазами. «Розита, — прошептала Нэнси. — Это должна быть Розита».

Нэнси пристально уставилась на фотографию, как будто от ее взгляда девушка на снимке могла ожить и ответить на все вопросы, вертящиеся у Нэнси в голове. Как ты познакомилась с Ким? Почему Ким предложила тебе остановиться у нее? Кто такой Рикардо? Что это за липовый мастер? Что именно хотела сказать Ким, когда, лежа на дороге, прошептала: